Я вернулся в мой город знакомый до слез сплин

Цепочка песен (). Страница

я вернулся в мой город знакомый до слез сплин

I've returned to my city, with tears too well versed,. And with veins So December day sooner acknowledge my friend,. When the Я вернулся в мой город, знакомый до слез,. До прожилок .. Or when her cobalt ice has split. To seas the. Пою о тебе, мой город. Когда вокруг все не так - это Сплин. Аватар пользователя . Я вернулась в мой город, знакомый до слёз. Am Я вернулась в мой город, знакомый до слез, E До прожилок, до детских припухших желез. Am Я вернулась сюда, так глотай же скорей H E7 Рыбий.

Кому, кроме как не тебе самому? Ведь даже если и ссылаться на источники, питавшие тебя, то мы наблюдаем лишь то, что это был ваш обмен, где источники нуждались в тебе не меньше, чем ты в них, о чем знал именно ты и догадливые знайки из последних в твоем роде, ведь кислородная маска нуждается в живом лице, как церковь в Отце.

И здесь признаюсь, что хотел удалить последнюю строчку, дабы избежать спекуляций, но сомненья уступили Ему. Прости, твои цитаты — это я, в том смысле, что это как бы про меня, про тот поток, что годы меня носит. Хотя я их лишь чуточку касаюсь, с тем и блуждаю, мацая смартфон, вещами фаршируя рюкзаки, завися от горячего картона очередной бигмачной обеих размалеванных столиц.

И вот уже, как данность, сформирован во мне библейский софт, тобой начитанный к мелодии латинского квартала без запаха претензий и вражды. Ворованный сюжет твоей природы, украденный остаток языка, присвоенный участок твоих взглядов и ломтик застекленного вдовства. Все это да, но есть еще кариатиды и неприкаянная правая щека. Твое лекало, словно паутина, определило путь многих из.

И вот традиционно, как всегда, одевшись не по погоде и не по моде да не осудят исключительныемы носим в себе твой чип Лаокоона, чей импульс согревает и претит триумфально умирать во сне на яву. Так и продолжаем мы свой путь кто в чем, но не в том, в чем мать родила.

И вот невыносимо длинный путь с дистанциями от корки до коркинапоминающими вордовские пробелы вместо мраморных ниш для частей тела, коими заполняют исторический слалом нутра общей истории, откуда даже эху нет возврата, куда нас приглашают отдыхать, тем самым удобрять собой сюжеты. Ведь что с того? Какая разница для бывших, отслуживших и шедших вон?

я вернулся в мой город знакомый до слез сплин

Сопротивление бессмысленно для тех, кто всласть сопротивлялся, кто удостоен был терпеть, кто был раним своей малюсенькой победой. Уже сегодня мы можем наблюдать конец Пальмиры. Хотя ты видел в одиночку больше, чем кто-либо. И вот итог ретроспективной сделки: Отсутствие венчает боль и лиру. Хотя уже давно больную лиру заменил калаш, что всегда хладнокровен и безотказен, как вымысел о социальной свободе. Да, собственно, вымысел и есть то, ради чего весь этот паркур, где век веку — ухо, где в очередной раз обнулили историю, как если б удалили комиксы, оставив лишь постер глянцевых столиц в периметре воздушного пространства.

Но неизменным остается то, что от Варшавы до Владивостока гудит вагонная полость, стуча зубами колес на длинном и лоскутном диалекте. Какой может быть юбилей у Мандельштама? Может быть ещё отметим стодвадцатипятилетие воронежских тетрадей? О Мандельштаме нужно писать внезапно, отвлекаясь от прочих дел, не оглядываясь на трёхтомник, всегда находящийся за спиной, пусть даже ты засыпаешь на московском балконе.

Нужно писать на черновиках, между строк и между полей, цитируя по памяти, по памяти же вспоминая. Мне кажется, что Мандельштам не записан и не опубликован, разлит по воздуху, помните, как у Всеволода Некрасова: Или у Лёши Колчева: Интересно, виноградное мясо случайно освежило язык?

Идти через проколы и прогулы с ощущением невиданной головокружительной свободы мимо чёрного сфинкса с мёртвой кровью и прочей сегодняшней пустяковины.

Сплин - Мороз По Коже. Официальный Канал Группы Сплин

Какая борьба, какая ода и эпиграмма? Равных ему нет, остаются воспоминания. Мандельштам — мой первый и последний поэт. Любовь с первого Камня. Я ещё ничего не понимал — но бредил этими непонятными и тягучими как сама память стихами, внезапно выщёлкивающими и выстреливающими в самый неожиданный трагический момент. Нет поэта менее трагического, чем Мандельштам. И ни одной власти, ни одному государству я не прощу того, что с ним сделали. Ну чем он мешал вам, убийцы?

Чем вам мешает жизнь и память, почему вы всё стремитесь отнять и переделать. И тут на ум приходит совершенно другой поэт со своим навсегда потерянным, неопубликованным или ненаписанным романом. Мне кажется, Мандельштаму бы понравилось.

я вернулся в мой город знакомый до слез сплин

Говорить о нём на редкость хорошо и приятно. Люблю говорить о Мандельштаме, но так, между делом особенно, люблю, когда ничего не мешает, облачко бежит по небу и думаешь про Буанаротти, ясность яворовую или про своего прижизненного друга.

Стихи - "как будто жизнь качнется вправо, качнувшись влево" в коробке с карандашами!

Когда-то я сочинял такие стихи: И мои филологические одногруппницы слава вам! Боже, как это смешно. Потом уже мне удалось оформить свою любовь в виде дипломной работы, названием которой я до сих пор очень горжусь: Из самой работы я ничего не запомнил, а вот название проследует со.

я вернулся в мой город знакомый до слез сплин

Может, Мандельштам читал некоторые книги только из-за названий? Зацепится взглядом за что-нибудь случайное, вроде Divina Commedia — и давай читать и языком прицокивать от удивления. Замечательный нижнетагильский и екатеринбургский поэт Руслан Комадей как-то в разговоре со мной, узнав, что я писал о Мандельштаме, обронил такую фразу: Со временем я понимаю, что Пушкин в разных ситуациях всегда движется на несколько шагов вперёд, сколько его не крути, сколько его не читай, всё равно — каким-то непостижимым образом — он успевает понять раньше, чем.

Но без Мандельштама не было бы и Пушкина, потому что Мандельштам успевает не понять или забыть быстрее тебя, что, согласитесь, гораздо важнее. Потому что радость узнавания — подлинная, чистая радость. Люблю Мандельштама за жизнелюбие, за колкость и твёрдость, желание бежать по четвёртому кругу, сбросив деревянные башмаки.

Я невольно — это никакая не позиция — соизмеряю себя с Мандельштамом, это такой дальномер, кодекс чести, кровяная сутолока, от которой нельзя отказаться. Ни один другой поэт не бывает таким нутряным и естественным, как точка отсчёта, к которой всегда возвращаешься. Здесь не нужно разбиваться о землю в восхищении, сжимать негодующие кулаки или напрягать теснящуюся улитку мозга. От Пастернака у меня, например, челюсть щёлкает, от Бродского сразу в воду хочется, а Цветаеву я как огня боюсь.

С Мандельштамом надо жить. И я не знаю в каких лекциях передать это чувство. Не буду больше о нём читать, всё, только случайные разговоры. Своего Мандельштама я прячу в мягкую сердцевину камня, в самую тишину, пусть он оттуда иногда выглядывает. Интересно, Осипу нравилось курить? Но, конечно, наблюдать лёгкость речи ОМ приходится на недосягаемой глубине.

Насколько сердцу или разуму дано проникнуть в непроницаемую оболочку этих лучших в русской поэзии стихов. Помните, такая детская забава на море — выбрасывать человека из воды, поставив его на скрещённые руки и резко вытолкнув вверх? А Анна Андреева смотрит с берега, потому что не хочет сбрасывать тёмную царственную шаль. А глубоко во мне жил Город. Правильно сложенный из улочек, каналов и мостов, он искал ритм и в новосибирской архитектуре и очень огорчался, когда не находил.

Прятался в ажур из легенд и мифов — порой таких же красивых, как решетки мостов. Приятной истомой растекался по телу во время, казалось бы, самой мерзкой погоды — серой мороси: Останавливался и подолгу изучал контекст упоминания своих имен: А для меня он — просто Питер.

Город, с которым мне легко. А еще был фильм. Пожалуй, самый замечательный из тех, что я посмотрела за последний год. Незамысловатый сюжет, основанный на считалочке из не- совпадений, отходил на второй план, когда на экране появлялся мой Город.

я вернулся в мой город знакомый до слез сплин

Даже в непарадных одеждах из сколотой штукатурки и ржавых крыш он был красив. И роль судьбы, или сводящего и разводящего — не только мостов, но и героев, которую создатели фильма оставили Питеру, исполнил безупречно. Из путеводителя по Санкт-Петербургу. Из окна в Европу, которое некогда прорубил Петр, дует весьма по-европейски. Это касается не только архитектурных заимствований трехвековой давности, но и тарифов на проживание в летний период.

Двухместные гостиничные номера с необходимым минимумом, к которому я отношу душ и туалет, в среднем стоят от 2 тысяч рублей в сутки. В пригородах дешевле, но игра не стоит свеч, если вы в Питере ненадолго: Очень популярны в Санкт-Петербурге мини-гостиницы. Знакомство с городом — это еще одна весомая часть расходов туристов. По Санкт-Петербургу и его пригородам проводится около двух тысяч экскурсий. Мегафоны, перекрикивая друг друга, приглашают на дневные и ночные, автобусные, пешеходные и катерные, общеознакомительные и тематические экскурсии.

Это удовольствие в денежном эквиваленте весьма ощутимо для кошелька. Возьмем, к примеру, Петергоф. Чтобы обойти все его сокровищницы, нужно потратить около 2 тысяч на человека. Минимум — рублей это цена билета в Нижний парк плюс стоимость проезда до пригорода.

Если верить путеводителю, до пункта назначения можно добраться на электричке, маршрутном такси и даже вертолете.